Искусство манипуляции и стратегическая психотерапия Милтона Эриксона

манипуляция - Милтон Эриксон Милтон Эриксон (5 декабря 1901, Аурум, Невада — 25 марта 1980, Финикс, Аризона) — крупнейший американский психолог, психотерапевт-практик, стратег. Его подход к изменённым состояниям сознания лёг в основу целого направления, известного как эриксоновский гипноз (дающего быстрый лечебный эффект).

Мне нравятся психотерапевтические подходы Милтона Эриксона, и в первую очередь не его высококлассным умением вводить людей в гипнотический транс, а его способностью чувствовать человека, понимать его суть и через это понимание эффективно, гибко, тонко влиять... на его мысли, убеждения, поведение... "Часто он тратил часы на обдумывание плана и содержания психотерапевтического воздействия и очень редко, если вообще когда-либо, полагался лишь на интуитивное предчувствие, либо на метод проб и ошибок, хотя иногда это могло бы показаться самым простым объяснением его странных, но всегда уникальных и неповторимых психотерапевтических стратегий". [1,31] Хотя...

Милтон Эриксон, не редко прибегал к различным уловкам, манипуляциям для того, чтобы изменить клиента, его психологию, его жизнь в лучшую, жизнерадостную, благоприятную для него сторону. "Меня обвиняли в манипуляции пациентами, и в ответ на это я сказал следующее: каждая мать манипулирует своим младенцем, если она хочет, чтобы он жил. Каждый раз, когда вы приходите в магазин, вы манипулируете продавцом, чтобы сделать нужную покупку. И когда вы приходите в ресторан, вы манипулируете официантом. А учитель в школе манипулировал вами, заставляя учиться читать и писать. Фактически, жизнь представляет собой одну большую манипуляцию - она состоит из нее целиком..."

Небольшие истории манипуляций-комбинаций из психотерапевтической практики Милтона Эриксона

Наизнанку
В Уорчестере у меня был больной, который всегда отвечал на приветствия. Если вы ему задавали вопрос, то он понимающе смотрел на вас. Он был очень кроток, сообразителен и спокоен. Он ходил в столовую, вовремя ложился спать, был дисциплинирован, ни на что не жаловался. Он говорил только "здравствуйте" и "до свидания".
Я устал от попыток расспросить его. Мне нужна была история его жизни. А он самым очевидным образом находился вне пределов реальности. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, как можно проникнуть в его мир.
Однажды я подошел к нему и сказал: "Здравствуйте". Он ответил: "Здравствуйте". Тогда я снял пиджак, вывернул его наизнанку, и надел задом наперед.
Потом я снял пиджак с него, вывернул его наизнанку, точно так же надел его на пациента задом наперед, и сказал: "Расскажите мне о себе".
Он рассказал мне свою историю... Присоединяйтесь к пациенту.
Эриксон символически вошел в "вывернутый" и "перевернутый" мир психотических переживаний, когда выворачивал наизнанку и надевал задом наперед свой пиджак. Таким образом, он заставил пациента присоединиться к себе, воспользовавшись одним с ним "языком". Оказавшись вместе в одном и том же "изнаночном" и "вывернутом" мире, они могли говорить друг с другом.
Тот факт, что пациент "всегда отвечал на приветствие", был хорошим признаком и подсказал Эриксону, что больной скорее всего будет подражать поведению психотерапевта.

Руфь
Санитар Уорчестерского госпиталя как-то сказал: "Неужели так никто и не сможет справиться с Руфью".
Я заинтересовался Руфью, хорошенькой двенадцатилетней девочкой с обаятельными манерами. Она не могла не нравиться. Она прекрасно себя вела. И в то же время все медсестры предупреждали каждую новую сестру, приходившую на работу: "Держись подальше от Руфи. Она или разорвет тебе одежду, или сломает руку или ногу!" Глядя на миленькую двенадцатилетнюю обаяшку, новичка не верили тому, что слышали. А Руфь могла попросить новую медсестру: "Я очень прошу вас, принесите мне, пожалуйста, из буфета мороженое или конфетку".
Медсестра приносила ей конфетку, Руфь брала карамель, очень мило благодарила ее, а затем ударом карате ломала ей руку, рвала одежду, ударяла по голени или прыгала ей на ногу. Обычные выходки Руфи. Ей это очень нравилось. И еще ей нравилось время от времени отрывать обои со стен.
Я сказал главврачу, что у меня есть идея и спросил, может ли он доверить мне этот случай. Он внимательно выслушал меня и в конце сказал: "Я думаю, такой план подойдет. Я даже знаю медсестру, которая с удовольствием поможет вам". Однажды раздался телефонный звонок. Руфь опять принялась за свои "штучки". Я вошел в палату. Руфь сорвала со стен обои. Тогда я подошел к постели и с треском разорвал простынь. Я помогал ей уничтожать кровать. Я помогал ей бить стекла. Перед тем, как войти в палату, я договорился с инженером по отоплению, все-таки погода была холодной. И тогда я сказал Руфи: "Давай выломаем кран и согнем трубу батареи отопления". Я уселся на пол и мы стали тянуть кран. Мы отломали его. Я осмотрелся и сказал: "Здесь уже больше нечего делать. Пойдем в другую комнату".
И тогда Руфь сказала: "Доктор Эриксон, а вы уверены, что можете поступать так?"
"Но это же забавно, разве нет? - сказал я. - По-моему, очень".
Когда мы вышли в коридор, чтобы перейти в другую комнату, нам попалась стоявшая в коридоре медсестра. Когда мы поравнялись с ней, я подошел и разорвал на ней халат и одежду, так что она осталась в нижнем белье.
Руфь сказала: "Доктор Эриксон, вы не должны так делать". Она побежала в комнату, взяла разорванные простыни и обвязала их вокруг сестры.
После этого она вела себя хорошо. Я на деле показал ей, как выглядит ее поведение. Конечно, медсестра была опытной и ей, как и мне, было интересно участвовать в такой "операции". Остальные медсестры были в ужасе. Вся администрация была в шоке от моих действий. О том, что все делалось правильно, знали только я и главный врач.
Руфь расквиталась со мной, убежав из больницы, забеременев и отдав ребенка в детский дом. Затем она добровольно вернулась в больницу и была примерной пациенткой. Через пару лет она попросила, чтобы ее выписали, устроилась работать официанткой, встретила молодого человека, вышла за него замуж и забеременела. Насколько я знаю, их брак оказался счастливым и прочным. У них двое детей, а Руфь стала хорошей матерью и порядочной женщиной.
Часто поведение пациента можно изменить с помощью шока. Это верно и относительно невротиков, и относительно больных психозом.
(Милтон Эриксон, «Мой голос останется с вами»)

Стратегическая психотерапия Милтона Эриксона

Подборка примеров из книги Джей Хейли "Необычайная психотерапия. (Психотерапевтические техники Милтона Эриксона)"

Психотерапия может быть названа стратегической, если клиницист определяет и инициирует то, что происходит в течение психотерапевтического сеанса и намечает определенный подход для решения каждой проблемы. То, что происходит при встрече психотерапевта и человека с проблемами, определяется обоими, но при стратегической психотерапии инициативу берет на себя психотерапевт. Он должен идентифицировать решаемые проблемы, наметить цели, определить, каковы должны быть необходимые вмешательства для достижения данных целей, проанализировать реакции, которые он получает от клиента, чтобы откорректировать свой подход, и, в конце концов, посмотреть на результат психотерапии, чтобы определить, была ли она эффективной. Психотерапевт должен быть очень чувствительным и тонко реагирующим на пациента и свое окружение, но то, что он будет делать, должен определять только он сам.
Однажды к Эриксону обратилась девушка, которой недавно исполнился 21 год. Она хотела бы выйти замуж, иметь свой дом и детей, но она никогда не дружила ни с кем из юношей и чувствовала, что дело это безнадежное и она обречена остаться старой девой. Она сказала: "Я считаю, что я слишком неполноценна, чтобы жить. У меня нет друзей, я одинока и я слишком некрасива, чтобы выйти замуж. Я подумала, что прежде, чем покончить с собой, я могу сходить к психиатру. И я пришла к вам, а если через три месяца ничего не изменится, то это будет конец".
Эта девушка работала секретаршей в строительной фирме и больше никакой жизни у нее не было. С молодыми людьми она никогда не дружила. На работе один молодой человек всякий раз появлялся рядом с ней, когда она ходила к фонтанчику пить, но хотя он ей нравился, она находила его привлекательным, а он оказывал ей достоверные знаки внимания, она игнорировала его и никогда с ним не разговаривала. Она жила одна, ее родителей уже не было в живых.
Девушка была хорошенькая, но она очень хорошо умела сделать себя непривлекательной, ее волосы были секущимися и неровно подстриженными, кофта и юбка не соответствовали друг другу, на юбке была дырка, а туфли были пыльными. Как она считала, основным ее физическим недостатком была щель между передними зубами, и когда она говорила, то прикрывала рот рукой. Щель была не более 1/8 дюйма и не выглядела безобразно. В сущности эта девушка неуклонно сказывалась вниз, замышляла суицид, чувствовала себя совершенно беспомощной и сопротивлялась любым действиям, которые могли бы помочь ей достичь ею же поставленной цели выйти замуж и иметь детей.
Эриксон справился с этой проблемой с помощью двух основных вмешательств. Он предложил девушке, поскольку она все равно скатывалась вниз, испытать на этом пути последний всплеск жизни. Это предполагалось, что она возьмет со своего счета в банке деньги и потратит их на себя. Она должна была пойти в определенный магазин, где консультант помог бы ей выбрать определенную одежду, и в определенную парикмахерскую, где ей бы сделали красивую прическу. Девушка с готовностью приняла это предложение, поскольку она собиралась делать не за тем, чтобы изменить и улучшить свою жизнь, а затем, чтобы после всего этого совершить суицид.
Затем Эриксон дал ей следующее задание. Дома, в ванной комнате она должна была тренироваться, чтобы в конце концов научиться плевать водой через цель между зубами на расстояние шесть футов, причем с большой точностью попадая в цель. Она нашла задание глупым, но сама по себе абсурдность его привела к тому, что она пришла домой и начала добросовестно тренироваться.
Когда девушка оделась как следует, начала выглядеть привлекательно и научилась плевать водой через щель между зубами довольно метко.
Эриксон дал ей следующую инструкцию. Он предложил, чтобы в следующий понедельник она пошутила следующим образом. Когда тот молодой человек приблизится к фонтанчику, вместе с ней, она должна была набрать полный рот воды и плюнуть в него. Затем она должна была повернуться и бежать, но не просто бежать, а бежать прямо на него, а затем от него со всех ног до конца коридора.
Сначала девушка отвергла все это как невозможное. Затем она стала воспринимать это как забавную, но грубую фантазию. Наконец она решила сделать это. Ведь она находилась в том настроении, которое нужно было для последнего всплеска жизни. В понедельник она пришла на работу красиво одетой и причесанной. Она подошла к фонтанчику и, когда молодой человек приблизился, она наполнила рот водой и плюнула в него. Молодой человек сказал что-то вроде: "Ах ты, маленькая дрянь!" Это рассмешило ее и она побежала прямо на него, он ее поймал к великому ее смущению, обнял и поцеловал.
На следующий день девушка приближалась к фонтанчику с некоторой дрожью в коленях. Молодой человек выскочил из-за телефонной будки и выстрелил в нее из водяного пистолета. На следующий день они пошли вместе обедать.
Она вернулась к Эриксону и рассказала о том, что произошло. Она сказала также, что ее мнение о себе изменилось и попросила его покритиковать ее. Он это сделал, указывая среди прочего на то, что она хорошо сотрудничала с ним, что раньше она одевалась плохо, а теперь одевается хорошо, и что раньше она думала, что у нее дефект зубов, вместо того, чтобы думать, что это дополнительное достоинство. Через несколько месяцев она прислала Эриксону вырезку из газеты, где сообщалось о ее браке с этим молодым человеком. Через год она прислала фотографию их новорожденного сына.

У другой пациентки Эриксона были гораздо более серьезные проблемы. Это была молодая женщина 21 года, однажды она позвонила ему и попросила помощи, добавляя, что он, конечно же, не захочет видеть ее. Войдя в кабинет, она сказала: "Я вам говорю, что сейчас я уйду навсегда. Мой отец умер, мать тоже, и сестра умерла, да и мне остается тоже только умереть». Эриксон повел себя следующим образом:
"Я посадил девушку и, быстро проанализировав ситуацию, осознал, что единственно возможное общение с этой девушкой лежит через крайнюю невежливость до грубости. Я должен был использовать грубость для того, чтобы убедить ее в моей искренности. Любое доброе отношение к себе она могла неправильно понять и вежливому обращению с собой просто не поверить. Я должен был во что бы то ни стало убедить ее в том, что я понимаю и осознаю ее проблему, а также в том, что я совершенно не боюсь говорить с ней открыто, свободно, объективно и правдиво.
Я быстро собрал анализ и затем задал два важных вопроса: "Какой у тебя рост и сколько ты весишь?" В отчаяньи она ответила: «Мой рост 147 см, а мой вес где-то 112-117 кг. Я просто толстая, жирная неряха. Никто и не посмотрит на меня, разве что с отвращением".

Таким своим высказыванием она открыла мне путь, и я сказал "Ты не сказала мне всей правды. Я скажу тебе ее, чтобы ты знала правду о себе и знала также, что я ее знаю. Ты поверишь, действительно поверишь в то, что я скажу. Ты НЕ толстая, жирная, отвратительная неряха. Ты самая жирная, самая уродливая и ужасная до отвращения бадья жира, и смотреть на тебя поэтому совершенно невозможно. Ты окончила среднюю школу. Кое-что из жизни ты знаешь. Вот ты здесь сидишь, и рост у тебя 147 см, и весишь ты 112-117 кг. У тебя самое уродливое лицо из всех тех, которые мне когда-либо случалось видеть. Твой нос кто-то расплющил прямо на лице. Зубы у тебя кривые. Верхняя челюсть у тебя меньше нижней. Лицо безобразно расплылось. Лоб уродливо низкий. Волосы у тебя даже не причесаны. А платье, которое ты носишь, -- оборки, бесконечные оборки, миллионы оборок. У тебя нет никакого вкуса, даже в выборе одежды. Ступни почему-то выпирают из ботинок. Если сказать просто -- ты отвратительнейшая грязнуля. Но ты нуждаешься в помощи, и я готов тебе эту помощь оказать. Я вижу, ты понимаешь теперь, что я не остановлюсь перед тем, чтобы сказать тебе правду. Перед тем, как узнать о многом, что нужно тебе для того, чтобы помочь тебе, ты должна узнать правду о себе. Но я не считаю, что ты сможешь ее вынести. Почему ты пришла ко мне?"
Она ответила: «Я думала, что, может быть, вы меня загипнотизируете, чтобы я похудела».
Я сказал: «Может быть, ты научишься входить в гипнотический транс. Ты была достаточно умна, чтобы окончить среднюю школу и, может, окажешься достаточно умна для того, чтобы научиться входить в транс. Я бы хотел загипнотизировать тебя. Для меня это возможность сказать тебе еще более неприятные вещи. Я думаю, что, находясь в бодрствующем состоянии, ты этого просто не вынесла бы. Но в состоянии транса ты сможешь меня выслушать. Ты можешь меня понять. Ты можешь что-то сделать. Но не многое, конечно, поскольку ты находишься в очень невыгодном положении. И я хочу, чтобы ты вошла в транс. Я хочу, чтобы ты делала все, что я буду тебе говорить, потому что то, как ты набиваешь в себя еду, делая себя похожей на переполненное мусорное ведро, делает очевидной твою потребность научиться тому, что поможет тебе не оскорблять более человеческие взгляды.
А теперь, когда ты знаешь, что я могу сказать тебе правду, просто закрой глаза и входи в глубокий транс. При этом не пытайся отлынивать, как ты не отлыниваешь, когда делаешь из себя отвратительнейшее существо. Входи в совершенно глубокий гипнотический транс. Ты ни о чем не будешь думать, ничего не будешь видеть, ничего не будешь чувствовать, ничего не будешь делать, ничего не будешь слышать, кроме моего голоса. Ты поймешь все то, что я скажу, и будешь рада, что я говорю с тобой. Ты услышишь многие правдивые вещи, которые я хочу тебе сказать. В бодрствующем состоянии ты не смогла бы их выслушать. Так что спи глубоко, глубоким гипнотическим сном. Ты ничего не слышишь, кроме моего голоса, и ничего не видишь, ни о чем не думаешь, кроме того, о чем я скажу тебе думать. Ничего не делай, кроме того, что я велю тебе делать. Будь просто беспомощным автоматом. Делаешь ли ты сейчас то, что я тебе говорю? Кивни головой и точно выполняй все мои инструкции, потому что ты знаешь, что я говорю тебе правду. Первое, что я хочу сделать, это заставить тебя скорее рассказать мне о себе. Ты можешь говорить, хотя ты уже находишься в глубоком трансе. Отвечай на каждый вопрос просто, но информативно. Что ты можешь сказать о своем отце?"
Она ответила: «Он ненавидел меня. Он был пьяницей. Мы жили на пособие. Он избивал меня. Это все, что я помню о своем отце. Пьяный, избивающий меня, ненавидящий меня». "А твоя мать?" "Она была точно такая же, но она умерла первой. Она ненавидела меня еще сильнее, чем отец. Она относилась ко мне еще хуже, чем отец. Они послали меня в среднюю школу только потому, что я ненавидела среднюю школу. Все, что я могла там, делать, это учиться. Они заставили меня жить в гараже вместе с моей сестрой. Она родилась дефективной. Она была очень низкая и жирная. Мочевой пузырь был у нее снаружи тела. Она всегда болела. У нее была почечная болезнь. Мы любили друг друга. Нам больше некого было любить. Когда она умерла от почечной болезни, они сказали: «Хорошо». Они даже не позволили мне пойти на похороны. Они без меня похоронили единственное существо, которое я любила. В школе я была новичком. На следующий год моя мать упилась до смерти. Отец женился на женщине, которая была еще хуже, чем моя мать. Она даже не разрешала мне заходить в дом. Она приносила в гараж помои и заставляла меня есть их. Она желала мне обожраться до смерти. Скатертью дорога, говорила она. Она была пьяница, как и моя мать. Социальный работник не любила меня тоже, но она послала меня на медицинское обследование. Врачам не нравилось прикасаться ко мне. Сейчас и моя мачеха, и моя сестра, обе они умерли. Мне сказали, что я должна найти работу. Я нашла работу и стала чистить полы. Мужчины там насмехались надо мной. Они предлагали деньги тому, кто переспит со мной, но никто не хотел. Я просто ни на что не гожусь. Но я хотела бы жить, у меня есть место, где жить, это старая лачуга. Я не зарабатываю много и ем кашу и картошку. Я думаю, что вы можете меня загипнотизировать и сделать что-то для меня. Но я догадываюсь, что это бесполезно». Постаравшись сделать это как можно более резко и безапелляционно, я сказал: «Ты знаешь, что такое библиотека? Я хочу, чтобы ты пошла в библиотеку и взяла там книги по антропологии. Я хочу, чтобы ты посмотрела на изображение всех тех уродливейших женщин, на которых мужчины женятся. В книгах ты найдешь эти изображения. Примитивные дикари женятся на женщинах, которые выглядят гораздо хуже тебя. Просматривай книгу за книгой с любопытством. Затем прочти книги о том, как мужчины и женщины уродуют себя, например, татуировкой, чтобы выглядеть еще более ужасно. Все свое свободное время проводи в библиотеке. Делай все как следует и приходи ко мне через две недели».
Закончив этим постгипнотическим внушением сеанс, я пробудил ее, и она ушла также раболепно, как и пришла. Через две недели она вернулась. Я сказал ей, чтобы она, не тратя время зря, входила в транс, глубокий транс, и немедленно. Затем я спросил, нашла она какие-то картинки, на которые ей было неприятно смотреть. Она рассказала о женщинах племени готтентотов, о женщинах с утиными клювами и шеями, как у жирафа, а также о келлоидных рубцах, которыми украшают себя мужчины некоторых африканских племен.
Затем я дал ей задание пойти в самый оживленный квартал города в бодрствующем состоянии и тщательно осмотреть лица и фигуры тех женщин, на которых женятся мужчины. Она должна была это сделать в течение недели. В течение недели она должна была рассматривать лица и фигуры мужчин и делать это с интересом.
Она точно явилась на следующую встречу, вошла в транс и, удивившись очень непосредственно, сказала, что она действительно видела женщин, таких же уродливых, как она сама, но имеющих мужа и носящих обручальные кольца. Она видела мужчин и женщин, которые, по всей видимости, были мужьями и женами, но были они при этом тучными и неловкими. Я ответил ей, что она начала кое-что понимать.
Затем она должна была пойти в библиотеку и прочесть все книги по истории косметологии, чтобы понять, что для человеческого глаза является красивым. Она тщательно выполнила задание и на следующий раз вошла в кабинет без страха и раболепия, но все еще в платье с оборками. Тогда я сказал ей вернутся в библиотеку и прочитать книги о старинных обычаях, одежде и т.п., для того, чтобы найти там изображение какой-либо такой детали одежды, которая была бы изобретена не менее 500 лет назад, но до сих пор сохраняла бы очарование. Энн возвратилась, вошла в транс сразу же после того, как переступила порог кабинета, села и с жаром начала рассказывать о том, что она увидела в книгах.
Затем я сказал ей, что следующее задание будет очень трудным. В течении двух недель она должна была посещать магазины женской одежды, один за другим, по-прежнему одеваясь в свои платья с оборками. Она должна была опрашивать продавцов о том, что ей следует носить и спрашивать так честно и непосредственно, чтобы они ответили ей. Она рассказала, что пожилые женщины обращались к ней "дорогуша", объясняли ей, почему она должна не носить платья с миллионами оборок. Они рассказали ей, почему она не должна носить платья, которые ей не шли, которые ее делали более толстой. Следующее задание состояло в том, чтобы провести две недели в навязчивых поисках ответов на такие вопросы: "Почему я должна так много весить, ведь я родилась весом менее десяти килограмм? Почему я должна наращивать на себя слои жира?" Как она сказала, из этого задания она ничего для себя не извлекла.
В состоянии транса ей было дано следующее задание. После того, как она не открыла никакой причины для того, чтобы весить столько, сколько она весила, она должна была представить себе, как бы она выглядела, если бы весила всего, примерно, 68 кг и была бы правильно одета. Она должна была проснуться ночью с этой мыслью в голове, а потом снова крепко заснуть. На последующих нескольких сеансах она анализировала все задания, вспоминая одно задание за другим, чтобы увидеть, какое из них было особенно полезным.
Энн приходила ко мне один раз в две недели. Через шесть месяцев она пришла ко мне и с огромным интересом к предмету объяснила мне, что она не может найти никакой разумной разумной причины тому, что она весит так много или тому, что она должна одеваться так уродливо. Она прочитала достаточно книг по косметологии, по парикмахерскому делу, макияжу, пластической хирургии и ортодонтии. И она жалобно попросила меня проверить, сможет ли она сделать что-либо для себя.
Через год Энн весила уже 68 кг. Одевалась она с удивительным вкусом и выполняла более квалифицированную работу. Она записалась в университет. Заканчивая университет, она весила уже 63 кг и была обручена. ей переставили два зуба, которые выходили за общую зубную линию, и ее улыбка стала действительно привлекательной. Она получила работу художника по оформлению каталогов газет. Энн привела ко мне своего жениха. Она зашла в кабинет первой и сказала: «Он такой дурак! Он считает, что я хорошенькая. Но я не собираюсь разочаровывать его. У него слепит в глазах, когда он на меня смотрит. Но вы и я, мы-то знаем правду. Мне очень трудно удерживать вес меньше 68 кг и я боюсь, что снова начну поправляться, но я точно знаю, что он любит меня и такую».
К настоящему времени они женаты уже 15 лет, у них трое красивых детей. Энн свободно вспоминает о психотерапии, поскольку помнит все, что я ей говорил. Несколько раз она повторяла: «Вы были так правы, так искренни, когда говорили мне все эти ужасные вещи. Я знала тогда, что вы говорили мне правду. Но если бы вы меня не загипнотизировали, я бы не сделала ничего того, что вы заставляли меня делать».

Литература
1. Хейвенс П.А. Мудрость Милтона Эриксона //М.: Независимая фирма "Класс", 1999
2. Милтон Эриксон Мой голос останется с вами //М.: Институт общегуманитарных исследований, 2003
3. Джей Хейли Необычайная психотерапия.(Психотерапевтические техники Милтона Эриксона) //Нью-Йорк-Лондон: W.W. Norton 7 Company, 1986

2012 © Игорь Герасимов